В годы после Великой Октябрьской Революции было принято агитировать за плотную «смычку» между селом и городом. Думается, что нечто похожее удалось провести руководству моего дорогого предприятия, куда меня направили на работу в качестве «молодого специалиста» сразу после окончания техникума. Общежитие у нас было довольно большое. По крайней мере,человек до пятисот могло уместить запросто. Люд был самый разный: разношерстный и разномастный. Но получилось именно так, что львиную долю среди жильцов общежитий составляли приезжие из сельских окрестностей.{jcomments on}

В ту пору наше предприятие широко претворяло в жизнь программу жилищного строительства. Бывали даже такие периоды, когда дома для работников завода вырастали словно грибы после дождя. И, таким образом, проработав несколько лет на нашем заводе, можно было совершенно реально если не получить отдельную квартиру, то уж, по крайней мере, обзавёдясь семьёй, хотя бы переселиться в «малосемейку». А ведь это, согласитесь, тоже какое-никакое, а жилье… Причём, своё собственное, отдельное…

Именно этот факт и привлекал к нам на работу физически крепкую, старательную и трудолюбивую молодёжь из сёл. Парубки и девчата получали прекрасную возможность порвать с тяжелым и однообразным сельским бытом и вкусить прелестей городской жизни. А поскольку таких желающих было много, то и общежитий у нашего завода было несколько. В одно из них я и попала.

С детства меня воспитывали демократично, поэтому я довольно легко сошлась с моими новыми соседками. Все они были разные, но я очень быстро приспособилась к новым реалиям, и жизнь закрутила бывшую студентку круговоротом самых разнообразных событий. Мне всё нравилось. Всё было интересно. Практически моментально появились кавалеры, ухажёры, поклонники. В основном, конечно же, это были простые заводские работяги из мужской общаги, которая стояла напротив здания женского общежития. Но были так же у меня романы и местными парнями. Только чувствовала я себя с ними не очень уютно. Второсортно,что ли… Особенно это ощущалось, когда они приходили не по одиночке, а заваливали толпой, приглашая нас куда-нибудь погулять.

Сейчас я уже понимаю,почему мне тогда с ними было некомфортно. Просто нас заранее рассматривали как дешёвое, легкодоступное мясо для плотских развлечений. Местные барышни, горожанки, были балованные, требовали в себя дополнительных капиталовложений. А вот простые девчата из заводских общежитий были куда более сговорчивее, мягче, апросто платили сами за себя там, где это требовалось. Да еще и сами могли угостить за свои нелегкие трудовые копейки. Сейчас, когда я это всё вспоминаю, обиднее всего то, что «души прекрасные порывы» общаговских девчат почему-то оценивались местными парнями весьма и весьма скудно. За свою же доброту наши барышни еще и дешёвками у них считались. Поначалу мне всё это было непонятно. Я не подозревала, что может до такой степени делаться какое-то различие между тем, где ты живёшь: в городской квартире или в заводской общаге. Но вот, представьте, мне пришлось испытать это на собственной шкуре.

А я, чувствуя к себе малоуважительное отношение, только диву давалась: до чего же всё-таки быдловатые парни живут в городе, куда меня на работу направили. А прояснилось всё совершенно случайно. Меня пригласила к себе на день рождения моя коллега, девушка из местных. Я познакомилась с её родственниками, и её отец как-то невзначай поинтересовался: а что же заставило такую культурную приличную девушку пойти жить в общежитие? Не иначе как желание пожить самостоятельно от родителей?

Уж больно я в его глазах не подходила под общеприянятое определение «девчонки из рабочей общаги». Только тогда до меня кое-что начало доходить. И впоследствии, когда с кем-то знакомилась, то сразу старалась упомянуть,что я «молодой специалист», приехала по направлению и поэтому живу в рабочем общежитии. Конечно, мне это было не совсем приятно. Вроде как я была вынуждена оправдываться. Но зато в дальнейшем это существенно облегчило мне жизнь.Хотя и не насовсем. Поскольку к тому времени житейского опыта у меня было маловато и пришлось мне еще шишки набиваить неоднократно.

Очень хорошо помню одну из своих прогулок. Я начала встречаться с местным парнем. И как-то раз он пришел ко мне в общагу со своим товарищем, чтобы забрать меня прогуляться по городу. Но как условие мне было выставлено, что я должна взять еще кого-то из своих соседок. Обычно такая проблема остро никогда не стояла, но в тот раз почему-то желающих принять предложение сходить погулять не нашлось. У всех оказались какие-то срочные неотложные дела. И мы ушли втроём: я, мой парень и его товарищ.

По городу мы бродили дотемна. А потом друг моего кавалера пригласил нас к себе на квартиру, где он проживал на тот момент сам, поскольку его родители куда-то уехали. Время действительно было уже очень позднее, и предполагалось, что мы в той же квартире и заночуем.

Кавалер мой, сославшись на головную боль, отправился спать, а меня оставил смотреть телевизор наедине со своим товарищем. Вскоре и я почувствовала, что мои глаза слипаются и уже собиралась притулиться к милому под бочок, но не тут-то было… Хозяин квартиры без всяких лишних намёков поставил меня перед выбором: либо я провожу ночь с ним, либо — вон из квартиры. А на часах было половина первого ночи. Я в панике попыталась разбудить своего ухажера, но тот спал как убитый. А хозяин квартиры смотрел на меня и издевательски улыбался. И продолжал без всяких дипломатических излишеств склонять меня к совместному ночлегу. Либо убираться вон.

И тогда во мне взбунтовалась «девичья гордость». И я, молодая, зеленая, горячая, совершила, пожалуй, одну из самых крупных глупостей в своей жизни. Я прошла в коридор и жёстко нажала на дверную ручку. И очутилась в непроглядном мраке «улицы разбитых фонарей», в совершенно незнакомом районе города, куда приехала всего каких-то пару месяцев назад. Но сделала шаг вперед. И пошла, спотыкаясь в темноте, и попутно, то и дело спрашивая случайных прохожих, большинство из которых были, кстати, лицами мужского пола, между прочим, не все трезвые: как мне пройти до моего общежития?

Нет, до пункта назначения я добралась абсолютно в целости и сохранности. Еле добудившись спящую вахтершу, я пробралась к себе в комнату и так больше тогда заснуть и не смогла. Меня трясло одновременно и от страха, и от унижения, и от того, что, вообще, это всё как-то сразу свалилось на мою юную дурную голову.

Что интересно, а ведь я так толком и не знаю, сколько же времени заняло у меня это путешествие по ночным улицам. Поскольку до сих пор не знаю, а в каком же это районе города я тогда была? Но что меня интересует больше всего, так это: а какого чёрта я тогда так рисковала своей жизнью? Ради кого и ради чего? Ведь того своего кавалера я и не любила. Это однозначно (кстати, тогда, спящего, я его видела в последний раз. Больше мы с ним и не виделись). А хозяин квартиры, так жестоко выставивший меня за дверь, ведь на самом деле парень был очень даже симпатичный. И вначале мне сильно понравился. Так что сейчас, пятнадцать лет спустя, я, честно говоря, не вижу уважительных причин, чтобы можно было оправдать мой тогдашний поступок: отказ провести ночь с симпатичным парнем и уход навстречу ночной неизвестности с гордо задранной головой.

Очень даже может быть, что людей с более высокими моральными принципами сейчас глубоко шокируют строки, которые я пишу. Но, пардон, своя шкура всё-таки должна быть дороже. На моём жизненном пути случалось еще потом много всего и всякого. Так вот я не думаю, что если бы я тогда согласилась с предложением хозяина квартиры разделить с ним ночлег, то стала бы спустя годы себя меньше уважать. Время, знаете ли, всегда и всё аккуратно раскладывает по своим полкам. Лучше любой хозяйки. Так что не судите меня строго за мои дурацкие аморальные откровения. Но я всё же останусь при своём мнении…

Хотя, если честно, сей случай всё-таки послужил мне неплохим уроком. Я потом еще пять лет жила в рабочей общаге, до самого замужества. Но с тех пор больше ни разу не приняла приглашения отправиться ночевать к кому-то на квартиру, да еще и в малознакомую компанию.

Очень даже может быть, что это происшествие с годами стерлось бы из моей памяти, как и многое другое, если бы года два спустя несколько похожая ситуация не произошла с моей младшей сестрой и её подругой. Обе они были студентками одного и того же техникума, и были присланы для прохождения практики на завод, где я к тому времени уже работала. Правда, обстоятельства сестриной прогулки были куда более курьёзными. Я не знаю толком, кто, куда и с какой целью их пригласил. И что там случилось с ними впоследствии — я тоже расспрашивать особо не стала, а они мне и не рассказывали. Знаю только, что моей сестре и её подружке пришлось срочно удирать с места событий. Да так оперативно, что подруга выскочила на улицу абсолютно босиком, даже не имея возможности обуться. На её счастье было лето, и «беженка» могла довольно сносно перебирать босыми ступнями по асфальту. И всё то было бы ничего, если бы на её голые пятки не обращали пристального внимания прохожие, которых средь бела дня на улице оказалось предостаточно. Девушке было явно стеснительно, и тогда моя сестра решила доказать всему свету, что слова «женская солидарность» — это вовсе не пустой звук. Она сняла свои туфли и тоже пошла босиком рядом со своей подружкой.

Чем ближе барышни подбирались к общежитию, тем сильнее возрастало количество знакомых среди прохожих. В ответ на удивленные возгласы девицы старательно имитировали «хромоту» и словоохотливо поясняли всем любопытствующим, что туфли, которые они недавно купили на рынке , очень неудобны и идти в них практически невозможно. Поэтому приходится добираться домой босиком. И вот, таким образом, под сочувственные «охи» и «ахи» барышни собственно и добрались до своего родного пристанища.

Да, нам часто приходилось «показывать зубы». Но вовсе неправильно было бы полагать, что девушки из рабочего общежития — это такие себе кроткие овечки, глупые, добрые и простодушные создания, которых почём зря обижали горожане. Совсем нередкими были случаи, когда общаговские девчата самым прямым образом просто вынуждали местных жителей приходить к ним домой на разборки.

Отлично помню, как загуляла одна из наших соседок с местным парнем. Букеты,конфеты,подарки… Омрачало идиллию то, что парниша был женат. Неизвестно сколько бы еще продолжался бы этот их роман ,если бы однажды к нам в общагу, как гром среди ясного неба, не нагрянула его жена: дородная (раза в полтора-два крупнее своей соперницы), рябая, белобрысая барышня с волевым подбородком и крепко сжатыми губами, не оставляющими никаких сомнений в твердости её намерений.

Смешнее (или страшнее?) всего было то, что пожаловала она не сама, а вместе со своим отцом, на которого была похожа как две капли воды. И если бы от него во все стороны не исходило благоухание дорогого мужского парфума, то различить половую принадлежность было бы явно проблематично, поскольку оба они были одеты одинаково: удлиненные кожаные куртки, чёрные брюки и коричневые норковые шапки. Непрошенные гости зашли в комнату к сопернице и плотно притворили за собой дверь. Не знаю, что там происходило в комнате, какие слова подбирали (и подбирали ли?) эти люди для увещевания соперницы, но в целом всё выглядело как-то тихо и благопристойно.

Кстати, надо быть до конца честной. Уж как ни прикольно, на мой тогдашний взгляд, выглядела эта парочка, но видно было, что люди они были, прежде всего, действительно достойные, хорошо воспитанные. Я помню, как они пришли, и как ушли: очень вежливо поздоровались, а потом так же доброжелательно и попрощались. Наверное, благодаря этому я тогда в душе и не стала на сторону моей соседки, расстроенной соперницы, решив её не утешать и не успокаивать, когда она сидела, вытирая слёзы, за кухонным столом.

Но, между прочим, не всегда всё происходило так гладко и цивилизованно. Когда закрутила роман с женатым мужиком еще одна из наших соседок, то с ней обошлись куда менее интеллигентно. У мужика, с которым она гуляла, была дочка лет пятнадцати. Не знаю я точно всех подробностей, но среди моих подруг шёл разговор, что это именно она подговорила молодых парней, выставила им могарыч, и толпа пьяных подростков жестоко отметелила нашу соседку, когда она поздно вечером откуда-то шла. Грубо говоря, её выследили. Иногда мне кажется, что уж не без участия ли кого-то из наших девчат это всё произошло. Уж больно много тогда в той истории было совпадений, которые я не могу считать случайными. Так что всё может быть.

Вот я сейчас пишу-рассуждаю о том, как, порой, не всегда легко складывались отношения между местными жителями и постояльцами заводских общежитий. Но пройдёт четыре года после того,как я впервые переступила порог рабочей общаги, и в один из прекрасных дней я получу предложение выйти замуж. Между прочим, от местного парня. И я не отказалась. Правда, расписались мы с ним не сразу, и еще почти целый год он ко мне каждый день приходил в гости. А там в скорости я и забеременела. Что и предопределило мою дальнейшую судьбу уже без всяких сомнений…

Вот так и можно было бы закончить мой рассказ об отношениях между «городскими» и «общаговскими», если бы не еще один интересный случай.

Хочу сказать, что обычно, когда у нас из девчат кто-то выбирался из общежития навстречу семейной жизни, то её выходили проводить соседки, подружки, кто-нибудь из работников общежития… Ну,так вот оно у нас как-то было. А в тот день, когда я с восьмимесячным животом сносила вместе с мужем свои нехитрые пожитки к дверям общежития, где уже стояло ожидающее нас такси, меня вышла провожать только одна из моих приятельниц,Светка. Все мои хорошие подружки были либо на работе, либо отдыхали после ночной смены, а будить их я не посчитала нужным. Вот только Светка со мной вниз и спустилась. Вообще-то, ей тоже должно было быть на работе, но она, почувствовав недомогание, каким-то немыслимым образом сумела уломать начальника и отпроситься домой.

Наблюдая отрешенным взглядом, как мы заталкиваем в машину весь мой хлам, Светка задумчиво протянула:
-Ты знаешь, у меня какое-то такое чувство, что мы с тобой больше не увидимся…

Я в ответ лишь неопределенно пожала плечами. Откуда же мне тогда было что-то знать, если даже ты сама, Светка, еще не ведала,что то легкое недомогание, вынудившее тебя отпроситься с работы, было нечто большее, нежели просто пищевое отравление — последствие вчерашней пьянки. Просто, дорогая моя Светка, некому было тебя тогда предупредить (ведь никто же и не знал!), что половой акт в подъезде одного из домов со слесарем из соседнего цеха закончится для тебя беременностью. Пройдет еще пару недель после моего отъезда из общаги, и ты в отчаянии будешь рвать на себе волосы, так и не дождавшись «красных дней календаря». Но все твои смятения окажутся совершенно напрасными. Отец твоего будущего ребенка, совсем еще молодой мальчишка, окажется на редкость порядочным, и, получив от тебя «благую весть», сразу же примет решение жениться на тебе, так толком и не успев познакомиться, поскольку встречались вы на тот момент всего около месяца.

И родители этого слесаря тоже окажутся людьми неплохими. Их большая трёхкомнатная квартира будет разменяна на две поменьше. Тебе с твоей семьёй достанется, хоть и однокомнатная,но зато своя (отдельная!) квартира, где ты будешь самой полноправной хозяйкой. И будете вы жить недалеко от нас. А потом ты родишь, и твоя дочь-красавица будет ходить в одну школу с моим сорванцом. Только на класс моложе. И будем мы с тобой, Светка, встречаться гораздо чаще, чем это можно было бы представить.

Но это всё будет потом. А покуда ты стоишь у дверей общаги, машешь мне на прощание рукой и провожаешь глазами старательно выруливающее на дорогу такси…

Марина Палицина,
©пециально для проекта ПСИХОЛОГ

 

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Очень тронула концовка. Мне вообще нравится эта серия рассказов, так просто, по-человечески и заставляет задуматься о каких-то жизненных моментах.

Comments are closed.