Осень 1995 года выдалась в Югославии очень тёплая и ясная, щебетали птички, светило солнышко, травка зеленела. Не замечали всего этого только 40 человек, которые в этот момент стреляли в белый свет как в копеечку, перебегали туда сюда и требовали вертолёт и «сраных ЮэНовцев». А суть дела была такова — чёрные выслали к белым (не буду называть стороны, дабы не «разжигать») разведгруппу числом 8 человек, в их обязанности вменялось записать на карту минные укрепления приграничного района. Но разведгруппа случайно наткнулась на вооружённую группу ополченцев.

Стороны разбежались по разные стороны шоссе и начали палить в сторону вероятного противника. Всё бы было неплохо, если бы в этот момент мимо не ехал автобус со студентками церковного училища, разведгруппа разделилась, четверо выскочили на дорогу, расстреляли лобовое стекло автобуса и взяли 35 человек в заложники, потом под прикрытием заложников переместились на 150 метров от шоссе к заброшенному зданию тракторной мастерской. Требования их были простыми — вы нас отпускаете, мы под прикрытием заложников уходим на 2 км южнее, заложников отпускаем и до свиданья. Ополченцев это не устраивало, их условия были простыми — отпускайте заложников и будем стрелять друг в друга «по честному», пока кто-нибудь не победит. Такой вариант не устраивал разведгруппу, потому как они разведгруппа — им карту надо домой принести, а не погибнуть смертью храбрых. Переговоры зашли в крепкий тупик. Спустя полчаса прибыл серый броневик UN, оттуда вылезло два офицера, выслушали доклад ополченцев, попросили не стрелять над ухом и связались с ближайшей станцией по рации.

Ополченцы приободрились, смекнули — тут заложники, значит, пришлют снайперов, перебьют разведгруппу и вообще этот прецедент не пойдёт на руку противнику, война войной, а терроризм — это плохо. Ещё через пол часа вместо элитного подразделения спецназа, громыхая на ухабах, приехал УАЗ, из него, потеряв каску, нетвёрдо вышло тело — оно было двухметрового роста, имело внушительное пузо и «на глаз» весило 200 кг. Тело нагнулось, подняло голубую каску, одело — на каске красной помадой поверх белых букв UN MP была нарисована красная звезда, а слева криво написано ЛЁХА. Из машины тело вытащило снайперскую винтовку Драгунова, закинуло её за спину и пошло в сторону стрельбы. Ополченцы растерялись и перестали расстреливать небо, офицеры UN заулыбались и достали телу из броневика мегафон, разведгруппа выслала на 25 метров вперёд бойца, который поднял в двух руках автомат и крикнул — «мы все умрём, но не сдадимся». Тело выдвинулось в сторону разведгруппы метров на 10 и подняло вверх СВД, потом поднесло ко рту мегафон, включило его и на ужасном английском спросило — ду ю спик инглиш? Разведгруппа ответила после паузы — йес. Далее привожу стенограмму диалога.

Т. (тело) Р. (разведгруппа)

Т. — Я тут охотился на кабана, у вас кабаны худые как велосипед и слишком быстрые, вот у нас на Украине кабан толстый (снимает винтовку, кладёт на землю) и непуганый (идёт в сторону мастерской);

Р. — стой, где стоишь (лязгает затвор);

Т. — можно, я выйду из кучи говна, в которую я стал (медленно идёт вперёд);

Р. — (сдавленный нервный смех);

Т. — (расстёгивает кобуру, достаёт ПМ) — Тут у нас всё есть: горячая вода, спутниковое телевиденье, вертолёты, компьютеры, но нету патронов на этот сраный пистолет, а я все по пьяни расстрелял позавчера. (кладёт пистолет на землю и продолжает медленно идти);

Р. — Стой — мы будем стрелять;

Т. — Если убьёте меня никогда не узнаете анекдот про исповедника и обезьяну (уже отошёл от автобуса метров на 50);

Т. — Вообще то я дипломат, не тот конечно, который ходит в дорогом костюме, пьёт мартини и трахает топ моделей;

Р. — смеются;

Т. — Я плохо учился, меня одели в это (показывает лопающуюся на нём форму полиции UN) и отправили получить пулю в живот (смачно хлопает себя по животу);

Р. — смеются (ополченцы тоже начинают посмеиваться и переводят тем, кто не понимает по-английски);

Т. — Если у вас там есть красивые девушки — найдите самую красивую и передайте ей, что сюда идёт герой в чистых трусах, и он утром мылся в душе и вечером, если его не убьют, пригашает её в кино;

Р. — ржание;

Т. — (подходит уже практически к мастерской, достаёт флягу из нержавейки, откручивает, отбрасывает в сторону мегафон, в одной руке держит флягу, второй стучит в стену) Открывайте — я выпивку принёс.

Его заволакивают внутрь, через 10 минут он передаёт приказ по рации — броневику и ополченцам отойти на 500 метров на север. Ополченцы ворчат, но подчиняются, из мастерских вываливает стайка девушек и водитель автобуса, бегут в автобус, автобус заводится, сдаёт назад и уезжает. Ещё через 5 минут из мастерских выходит разведгруппа и перебежками уходит в посадку — из посадки крик — «Так что там про обезьяну и исповедника?» В ответ тело хохочет. Ещё минуты через 3 выходит — подбирает мегафон, идёт в сторону УАЗа, подбирает ПМ, подбирает СВД, садится в УАЗ, машина, выписывая кренделя, проезжает мимо броневика, мимо ополченцев, мимо автобуса, в котором офицеры осматривают девушек на предмет ранения, мимо колонны грузовиков, мимо войны — в лес, к кабану, в тёплую югославскую осень.

Дмитрий Сухоруков

«Осень 1995-го»