Увы, сегодня бессмысленно искать Джульетту, а Джульетте, если таковая найдется, ждать своего Ромео не приходится.
С юности образ женщины — возвышенный, светлый, наивно-доверительный — входил в мою жизнь с Наташей Ростовой и тургеневской девушкой. Кинематограф дополнил литературные персонажи прошлого века новым трогательным образом провинциалки — Татьяны Дорониной из «Трех тополей на Плющихе», незабвенной Фроси Бурлаковой и тогда еще совсем шукшинской Лидии Федосеевой в «Калине красной».
Впрочем, рядом, и поначалу почти не угрожая, вырастал образ новой женщины. Той, что позировала в депутатском значке фотокорреспонденту журнала «Работница». Или той, что украшала в норковой шапке на ноябрьской демонстрации стариковскую команду на Мавзолее. Тогда, в Советском Союзе, никому не казалось, что ахеджаковская героиня из «Служебного романа» или очаровательная ленинградка из «Иронии судьбы, или С легким паром» в девяностые превратятся в свои противоположности.
Настали другие времена. Работая в университете, все чаще ловлю себя на мысли, что порой, видя племя молодое, не сразу понимаю, кто передо мной — юноша или девушка? Кощунственный метросексуализм все больше стирает грань, которая была проведена между Адамом и Евой.
Что же происходило с нашими милыми и прекрасными? Одни причиной всех изменений считают политику. Дескать, глобальные мировые процессы демократизации поставили патриархальное общество перед фактом переустройства. Что ж, спасибо Кларе Цеткин от всех мужчин за 8 Марта, а заодно всем революционеркам за новое понимание роли полов в «пролетарском сексе». Кстати, идея коммун тоже оттуда — идея об общем хозяйстве и быте. Работать вместе, жить сообща… в одной квартире.
Другие указывают на культуру. Вот, дескать, общество «устало» от патриархальной культуры. И время от времени ему (обществу) нужно все переворачивать с ног на голову. И сам патриархат не вечен. В первобытной древности всем заправляла женщина.
Теории теориями. А наша повседневность в последние 20 лет все больше заполнялась образом новой женщины. Не просто стервы, а умной стервы, претендующей на создание нового общественного порядка. Только этот порядок все больше смахивает на «королевство кривых зеркал»: где нужно, женщина использует свои слабости, эксплуатируя «вечный» образ «таинственной незнакомки»; но в другом случае та же незнакомка в одночасье способна надеть латы, взять щит и меч, чтобы драться с «мужской половиной» за новые рубежи феминистского пространства.
К сожалению, бесполость все больше проникает в нашу современную жизнь. И дело не только в утрате женским гардеробом признаков, резко отличающих его от мужского. Дело еще и в психологии. Наблюдая за жизнью больших учреждений с женскими коллективами, хорошо заметно, как феминистская идеология в подкорке все больше бросает вызов божественному. Стирание полов приводит к тому, что в этой среде перестают действовать все правила, приемы и рецепты, открытые нашими великими сердцеедами всех времен и народов. Стирание полов — процесс обоюдный. Увы, и нашего, мужского, не становится больше.
Хранителем половой культуры во все времена была семья. Но самой маленькой ячейке общества все труднее не поддаваться всеобщим соблазнам эпохи глобализации. Уходят традиции семейственности. Иначе как можно объяснить забитые до отказа мурманские трактиры, куда приходят целыми семьями с маленькими детьми. Выходит, дома и не готовят? И очаг не берегут? Я уже не говорю о новой моде искусственного оплодотворения, рекламе агрессивного секса любых ориентаций.
Я могу ошибаться, но мне, как исследователю истории, кажется, что на самом деле мы еще в силах вернуть все на «круги своя». Но ведь не может быть так, чтобы, создав женщину из ребра Адама, Бог не позаботился о том, чтобы Ева означала слабую и прекрасную часть человечества? Хочется верить, что человеческие слабости вкусивших Адамова яблока имеют свои пределы. Что, дойдя до некой запретной точки, «заблудшие дети» вернутся в свои исконные хижины.
Павел Федоров, mvestnik.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here