Первое  знакомство меня как специалиста семьёй Влада  произошло совершенно внезапно и не запланировано. На тот момент, как и большинство моих коллег, я особо не ощущала себя специалистом, особенно в данной сфере. Хотя время, знания и отзывы  показывали противоположное. Основная потребность и запрос родителей состояли в перевоспитании их ребенка. Первая беседа прошла достаточно бегло и тяжело, родители уходили от прямых ответов, задавали странные вопросы, однако мои усилия не были напрасны. Я узнала, что к врачам и специалистам они практически не обращались, никаких консультаций не проходили. 
 
Мать – домохозяйка, занимающаяся лишь собой, основное её занятие – шейпинг, ради него она могла сорваться в любое время, оставляя при этом ребенка одного дома. Так же из наблюдений и анализа рассказа матери о ребенке стало явно видно, что ко всем странностям она относилась как к шутке, потехе  не воспринимая в серьез те сигналы, которые возможно подавал ребенок. Отец – как я и предполагала, морской работник, дома бывает не часто и, как правило, не долго. Большую часть времени ребенок, по словам родителей, проводил с бабушкой и дедушкой. А затем в детском саду. Расспросив о ребенке, я узнала, что говорить он начал в достаточно раннем возрасте, интеллектуальные способности были намного выше, чем у сверстников, поскольку все спектакли и праздники в детсаду держались в основном на умении Влада быстро запоминать стихи, рассказы и песни.  Со слов матери странное поведение у ребенка начало проявляться в возрасте 3-4х лет. Например: Поведение импульсивное, желания, представления совершенно не отвечающие реальности, он мог заговорить с совершенно незнакомым человеком о том, куда тот направляется, и так же быстро «отморозиться» от него. Или самые распространённые разговоры у ребенка  касались железной дороги и поездов. Со слов матери поезда были везде и всегда. Также совершенно случайно я узнала, что в возрасте 1-го года Влад перенес острый инфекционный сальмонеллез. Долго лежал в больнице. Но без осложнений. Из этой же беседы я узнала, что чаще всего ребенок называл себя в третьем лице. Например, если ему предлагали что-либо, он отвечал «Он не хочет», или «Он не умеет» и .т.д. Мать естественно воспринимала это как шутку. Расспросив о режиме дня ребенка, я начала понимать, что большую часть времени он проводит либо наедине с собой, либо за просмотром тех зловредных мультфильмов, о которых все знают не понаслышке, либо за теми занятиями, которые мать назвала странными и непонятными. Мнение отца о ребенке явно отличалось от материнского. Он четко понимал то, что его сын не такой как все, и это его весьма раздражало. Хотя, наблюдая за отцом, было заметно, что сын – это его гордость. Однако странное поведение Влада довольно часто вводило его (отца) в заблуждение.     
Таким образом, пообщавшись с родителями, я предложила для начала понаблюдать за Владом. Они согласились и предложили проделать это у них дома. Когда я пришла, мать сказала мне, что она куда-то срочно спешит, оставила ключи от квартиры, крикнула Владу, что к нему пришли гости, и убежала. Отец в это время решал свои рабочие дела. 
 
Так видимо «исторически» сложилось, что с Владом мы остались один на один. Теперь только я понимаю насколько это важно, и даже так сказать полезно, а в особенности терапевтически удобно… Я тихо постучала в дверь, немного ее приоткрыла и не сильно громко поздоровалась с Владом. Логично было бы ожидать ответного приветствия, но тут я  выслушала 5 минутный рассказ о том, какие красивые у нас железные дороги, как много у нас хороших поездов, какие они бывают, какое у них расписание, кто и что перевозит и еще много полезной и неожиданной информации по теме «Железная дорога». Рассказ резко оборвался и Влад, как ни в чем небывало, пошел в другую комнату включил телевизор и начал его смотреть. Мне потребовалось около минуты, чтобы заметить эти прелестные, глубокие и нежно-небесные глаза,…скрывающиеся за занавесом русых ресниц. Изначально я не стала выключать телевизор, а просто стала присоединяться к его деятельности. Он смотрел телевизор и я вместе с ним, он комментировал мультфильмы, я внимательно вслушивалась, он играл, я внимательно всматривалась…
Время шло к обеду, он попросил кушать. Поскольку меня оставили дома, с ребенком не дав никаких указаний, мне пришлось пойти на кухню и заглянуть в холодильник, к счастью там была еда. Самая различная, начиная от молочной продукции и до всевозможных сладостей. Ребенку я дала еду наиболее по моему мнению для него полезную, из того, что мне виделось в холодильнике. Здесь я заметила, что количество еды, которое съедает Влад много больше чем, может съесть, или должен съедать ребенок. Кушал он с такой жадностью, заглатывая, плохо пережевывая, очень неаккуратно и быстро. Со столовыми приборами справлялся  тяжело, еда падала на стол, вокруг тарелки, сок был разлит, вилка была просто для красоты, так как в основном он ел руками. Количество выпитой воды было также много больше, чем следует. Можно так сказать, что пока донышка в бутылке не увидит, не остановится. Процесс поглощения пищи сопровождался постоянным говорением. Складывалось впечатление, что Влад говорит и со мной и с кем-то еще. На мои реплики, комментарии и вопросы он не реагировал и продолжал рассказывать свою историю. Содержание его истории и фантазий напрямую было  связано со страшными, неприятными, асоциальными явлениями. Пообедав, он встал из-за стола,  и пошел к себе в комнату. Я также сразу не стала резко вторгаться, приоткрыла дверь, и начала наблюдать, чем он занимается…
 
Детская комната была усыпана игрушками, самыми разными. От огромных грузовиков и танков на дистанционном управлении, до мелких пазлов и мягких мишек. Детская мне сразу показалась не благоприятной для развития вообще любого ребенка. А в особенности для Влада. Из мебели была только кровать, встроенный шкаф с зеркальными дверями, компьютерное кресло ярко синего цвета, с ярко желтыми цыплятами. Пространство никак не зонировалось. Вход в детскую был сбоку, кровать занимала большую часть детской комнаты. У изголовья на стене была прибита игра, напоминающая Дартс, только вместо дротиков, были липучие шарики. Шкаф был встроен в стену напротив кровати, стол стоял между ними. Гвоздем программы было огромное старое окно, выходящее на кирпичную стену соседнего дома. Расстояние от окна до стены было меньше метра. Поэтому даже белые обои не наполняли комнату солнечным светом. Цветовая гамма комнаты Влада также была странной,  и доставляла мне некий дискомфорт.
Приоткрыв дверь, я увидела Влада сидящим на полу, окружившим себя пустыми пластиковыми бутылками. Я медленно  присела рядом с ним на пол и начала наблюдать. Он их передвигал, выстраивал, волочил по полу, рассказывая о том, как поезда сменяют составы, как прикрепляется электровоз, как подбивают колеса, что делает машинист…Игрушки, которые были у Влада просто разбросаны по комнате, в хаотичном порядке и никак не задействовались в его игре. Сидя на полу, он раскачивался из стороны в сторону, при этом издавая звуки поезда. Мимикой лица он пытался подражать поезду.
 
Ближе к вечеру вернулась мать. Поинтересовалась, чем мы занимались в ее отсутствие, как поел Владик. Влад, увидев мать,  подбежал к ней, начал ее сильно обнимать, так что ей стало больно, потом начал виснуть на шее и затем укусил. Она резко его отдернула, и достаточно громко выкрикнула его имя. С того момента поведение Влада в корне изменилось. Во время моей беседы с мамой он бегал по квартире, выкрикивал странные звуки, разбрасывал вещи, корчил лицо, включал телевизор очень громко, толкал мать.
Дальнейшее общение с мамой  Влада началось с вопросов смогу ли я что-либо сделать с Владом, отклонение это либо же просто дурной характер, передавшийся по наследству от родственников, либо же это влияние, как она выразилась, «социальной среды». Я объяснила ей, что для постановки именно диагноза, нам потребуется помощь и консультации различных специалистов. Акцент я сделала на том, что её помощь и помощь отца для меня будет иметь значение для коррекции его поведения. Я предложила маме совместно с отцом  составить план  наиболее благоприятного воздействия на Влада. Так же я попросила её до следующего моего прихода подробно  записывать и описывать все те странности в поведении Владика, которые она будет наблюдать. Особо её внимание я обратила на то,  в каких случаях он проявляет такие реакции как кусание, сильное обнимание, что предшествует такому поведению и проявлению, по отношению к кому. Так же сказала, что представлю им свой план коррекции.
 
Вторая моя встреча с Владом. Я пришла к ним домой рано утром. Как ни странно и мать и отец были в это время еще дома. Тут выдался случай обсудить с ними всю работу с Владиком. Я предоставила им свой план, и спросила, сделали ли они свой. Мать пожала плечами и покачала головой, — не сделали. Я еще раз объяснила как это важно и настояла на том, чтобы они его все-таки сделали в любой удобной и получаемой  для них формы. Так же я предложила им  план перепланировки комнаты Влада, объяснив для чего это и насколько это необходимо, они охотно согласились. Влад, увидев меня, взял за руку и повел к себе в комнату…
 

©пециально для проекта ПСИХОЛОГ